Карфаген должен быть разрушен

Во время Пунических войн  -  борьбы не на жизнь, а на смерть между Карфагеном и Римом  -  суровый римский се­натор Катон Старший прославился усвоенной им упрямой привычкой. О чем бы ни говорил он на заседаниях сената  -  о выборах ли в комиссию или о ценах на овощи на римском рынке, -  он каждую свою речь кончал неизменно одной и той же фразой: «А кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен!» Старый политик не однажды побы­вал в логове африканского льва  -  Ганнибала, в самом Карфагене, и каждый раз возвращался настолько потрясенным его богатством и мощью, что самое существование этого го­сударства считал (не без оснований) смертельной угрозой для своей родины.

Над мудрым старцем сначала посмеивались, а потом все случилось, как ему хотелось: в результате страшной кровавой борьбы Рим победил, Карфаген был стерт с лица земли, и самое место, где он стоял, распахано римскими плугами. Но прошло два тысячелетия, а мы все еще помним и повторяем назойливые слова упрямого старца; повторяем в двух случаях: когда хотим показать, что кем-нибудь овладела навязчивая идея, мания, мысль, с которой его невозможно сбить, и когда нам надо указать на действительную, постоянную и грозную опасность, до устранения которой немыслима нормальная жизнь. «Цэтэрум цэнзэо, -  говорим мы тогда, как Катон. -  Картагинэм дэлендам эссэ!»

О событиях этого времени см. также в статьях «Ганнибалова клятва» и «Ганнибал у ворот».